Штурм

                Штурм

Бойцам и командирам штурмовой 614-й отдельной штрафной роты,
погибшим в ущелье и на склонах высоты 260 хребта Муста-Тунтури.


Они надели чистое бельё,
Бушлаты, телогрейки, рукавицы –
Всё, что назавтра порастёт быльём
И больше никогда не пригодится.

Им не увидеть утренней зари,
Не дотянуть хотя бы до рассвета,
Смотри:
                шагнули в ночь на Тунтури
В бессмертие и штурм – отдельной этой
Семьсот с полтиной яростных штыков
Штрафной 614-й роты:
Сынов, отцов, солдат и моряков
Отчизны – ради мира и свободы!

Монолог погибшего бойца:

          За нами смерть кружила по пятам,
          а нынче бой решительный, последний.
          Клянусь, я жизнь задорого отдам               
          сегодня там – на рубеже переднем.

          За высотою 260 -
          проклятый Перевал, будь он неладен,
          но есть приказ: чтоб был наутро взят -
          нам не зачтётся при ином раскладе.       

          М-да… Шансов мало: в лоб - как по «стене»,
          здесь впору альпинисту забираться;
          вон, на вершине, видишь?- в глубине
          у пулемётов «фрицы» копошатся.

         Ракета,
                всё, прощайте, нам пора,
         вытягивая шеи из траншеи,
         ощерились навстречу снайперА,
         заваливая лёгкие мишени.

         Не покорилась с ходу высота,
         ну, что ж, другого случая не будет,
         вы не жалейте нас и сквозь года
         не обессудьте, помяните люди:
         как лезли вверх не прячась, не страшась,
         на запах крови и чужого пота,
         душили в рукопашной эту мразь,
         мешая в грязь – до блевоты, до рвоты.

         Упрямо, не стесняясь, не тая
        досадных слёз – по раненым и трупам
        карабкались, срываясь, по уступам,
        а сзади, извиваясь, как змея,
        подталкивая со спины наверх -
        в кромешный ад из неприступных склонов,
        в объятья смерти и последних стонов –
        кралАсь вина:
                Вина одна на всех,
        безжалостно предъявленная там,
        на Тунтури,
                страшней гранат и ДОТов.
        Попомнится штрафная наша рота,
        когда платить придётся по счетам!

Вставал рассвет…
                Утихшая пурга
Лениво заметала все остатки
Следов ночного боя и врага,
Бойцов на склонах  и внизу – в распадке.

Им никогда не вздрогнуть по ночам,
И, в сотый раз осколками пробитым,
В поту холодном не проснуться,
Там –
           в ущелье павших, но не позабытых,
их вечный сон –
                открытый всем ветрам
На стыке мрачных скал и океана –
Хранит хребет гранитный, ставший нам
Мерилом мужества и неприкрытой раной.

Сюда не ходит праздная толпа…
Угрюм суровый край, как говорится.
Стою у пограничного столба
Последнего на Северной границе.

 Укрытый заполярной темнотой,
Невдалеке, за облачностью низкой -
Парит над безымянной высотой,
Как символ скорби – контур обелиска.

И, голову в молчании склонив,
Я подхожу к подножию, к вершине,
Где прах бойцов - ущелье и залив
Нам не вернули даже и поныне.

Вот здесь: на самом краешке страны,
У ледяных просторов водной глади –
Стояли насмерть Родины сыны,
Не уступив, действительно, ни пяди!

Я большинству из них в отцы гожусь
Теперь, спустя, с лихвой уже полвека,
Гожусь…
                И отстоявшими горжусь
Достоинство и имя Человека.

И всем во искупление грехов,
Вменённых справедливо ли, предвзято -
Колени преклоняю у венков
За этот подвиг штрафника-солдата… 

19.09.2010
Николай Манацков

#мустатунтури #кольскийполуостров #баренцевоморе #поход #июль0:180:180:180:18