#377сд440осапбРуткевич

#377сд440осапбРуткевич

Выдержки из книги Владимира Григорьевича Руткевича "О войне без прикрас".

... Прошло десять дней, уже шёл апрель. Потерь у меня не было. В батальоне говорили: "Везёт новенькому". И всё же в каждый выход что-то случалось. Как-то на подходе к передовой я с ходу так резко споткнулся о выпиравший камень, что упал как подрубленый и лишился на мгновение сознания. Подбежали бойцы, но я встал сам.

- Плохая примета, товарищ лейтенант, - сказал кто-то из бойцов.
- К чёрту, - буркнул я.
В действительности я расстроился до отчаяния. В приметы я верил с детства. Была у меня неродная тётя - мамина подруга. Эта тётя Вера гадала на картах и не без успеха. Была она страшно суеверной. От неё перенял я суеверие и гадание на картах.
Ночь прошла благополучно, и я перестал верить в приметы. Теперь, когда чёрный кот дорогу перебежит, я внутренне съёживаюсь, но смело иду дальше.
Однажды мы с Аверьяновым остались в нейтралке вдвоём, заканчивая привязку очередного минного поля, и обнаружили листовки. Рассыпаны они были довольно густо, а взять их в таком месте охотников не нашлось. Одну я сунул себе в планшетку, и позже мы прочитали её. Составлена она была умело. В ней говорилось, что немцы воюют не против русского народа, а против коммунистов, угнетающих людей, что Ленин призывал к братанию русских и немецких солдат, и приводилась цитата: "Ясно, что братание есть путь к миру". В конце был призыв к бойцам и командирам переходить на сторону немцев и приписка, что листовка служит пропуском. Листовки были отпечатаны на плотной непромокаемой светло-коричневой бумаге. Ленинскую фразу я нашёл уже теперь, когда писал эти воспоминания. Её выдернули из текста статьи "Значение братания" (Ленин, т.31. стр.459, изд. V).
Нужно отдать должное немцам, агитировать они умели. Часто использовали местные данные. Например, через громкоговоритель передали сведения, что командир 3-го батальона такого-то полка капитан Ян-ский трус, на передовой не бывает, а живёт со своей любовницей Люськой. Пришлось капитану срочно и сильно "заболеть". Перебежчики выступали на следующий после ухода день и обращались пофамильно к бывшим соратникам.
Очень досаждало мне курение. Только двинемся на задание, сейчас же просьба:
- Товарищ лейтенант, разрешите прикурить.
Как быть? Ведь ведёшь людей, да ещё в отцы тебе годящихся, на возможную смерть или увечье и не дать им прикурить? А с другой стороны, остановки эти расхолаживают, сбивают настроение перед тяжёлой боевой операцией. И я принял решение. Я закурил. Теперь всё было просто: я кончил курить, всем встать и вперёд. Впоследствии я бросил курить без сожаления, без сомнения и без подготовки. Оборвал сразу и навсегда. Есть у меня свой счёт к этой отвратительной привычке, в том числе и в военное время. И когда я слышу такой завлекательный задушевный голос дорогой всем фронтовикам Клавдии Шульженко:

Давай закурим, товарищ, по одной,
Давай закурим, товарищ мой!

меня охватывает грусть, возникают в памяти картины несчастий. вызванных "давай закурим": раненные и убитые товарищи, по огоньку которых ударил немецкий миномёт или снайпер; пожары в лесах, блиндажах, домах, машинах, на сеновалах; измученные без курева больше, чем от отсутствия пищи и воды, солдаты; прожжённые шинели, вещмешки; сгоревшие письма и документы. А снабжение табаком? Ведь это была проблема: для 5 миллионов воюющих на всём протяжении в 3000 км от Мурманска до Севастополя нужно было доставить курево да ещё сухое. В день полагалось солдату 10 граммов махорки, а офицеру 25 граммов лёгкого табака. Если взять примерно в среднем по 12 г курева на каждого воюющего, то нужно было доставлять ежедневно 60 тонн этого зелья. Это два танка Т-34. Но танки из фронтового тыла сами могли выйти на позиции, а табак нужно было донести до каждого курящего. Сколько это было заботы, труда, а нередко и жертв...

Продолжение следует...

Фотография для антуража.