Повесть

Повесть
#Последний_решительный
Последний решительный.

Часть 14.


Лишь к полуночи его начало смаривать. Поборолся он с этим, походил, поразминался, а потом взял у одного из солдат большую лопату, скинул шинель, да и впрягся в рабочую лямку вместе с бойцами Бирюкова. У тех задача была посложнее полеоновской. Всё ж таки 80 метров траншеи вырыть в сухом суглинке – это целый процесс. Плотный грунт отколупывается словно чешуйками, по чуть-чуть, бьёшь его бьёшь, а он словно насмехается. Проходка минимальная, а сил ухлопывается уйма. Плюсом галечник. Фуражкин понял, что именно эта траншея дастся им тяжелее всего, следовательно, на неё нужно поставить большее количество народа. Резерв людей оставался только у начпрода, а он их что-то никак высылать не торопился. Заснули там, что ли?

Через каждый час делали перекур у кухни, пили кипяток, жевали сухари. Подмога всё не шла. Лейтенант взял с собой в провожатые Воронкова и сходил в обоз к начпроду. А там, понятное дело, все спали. Начпрод устроился в кузове полуторки под пологом из брезента, накрытый шинелями в обнимку с бойцом. Когда Фуражкин растолкал обоих, оказалось, что это была женщина при начпроде. Всяк тыловик и юбку тащит с собой для сугрева и комфорта. Медик, наверное, или связистка. Неважно.

Пришлось маленько ослепить начпрода светом фонаря и напомнить ему про обещание выделить бойцов, пригрозив завтрашней проверкой исполнения работ командиром полка. Начпрод мгновенно скинул сон с глаз, соскочил с полуторки и пошёл расталкивать спящих бойцов. Минут за 5 выстроил на поляне десяток сонных, замёрзших и недовольных обозников:
- Товарищи бойцы, на сутки поступаете в распоряжение лейтенанта Фуражкина. Довольствием вас обеспечим завтра.

Фуражкин посветил на неровный строй и спокойным тоном скомандовал:
- Равняйсь! Смирно! Вольно. Напра-во. За мной шагом марш.

И обернувшись:
- Товарищ начпрод, ну так мы назавтра на подмогу тоже располагаем. И на питание своих бойцов не забудьте подкинуть.
- Непременно, товарищ Фуражкин, - а сам начпрод подумал совсем другое: "Носит его леший, задание он, видите ли, выполняет".

Полеонов на холме тоже намучился с суглинком, благо, у него траншея длиной была сильно меньше бирюковской. Старшина наметил 8 ячеек для стрельбы из Дегтярёва и винтовок, располагая их по всей длине примерно 20-метровой траншеи. Начали отрывать выемки для устройства перекрытых щелей. Всё шло по плану.

- Товарищ Полеонов, давайте посмотрим место, где кинем завал и заложим заряд для подрыва холма.

Спустились к большаку, при свете фонаря высмотрели за его левой обочиной на сопочке три отличные массивные ели для завала.

Фуражкин:
- Вот их мы и уроним. Класть нужно в аккурат так, чтобы они легли вершинами не на холм, а на его склон и в обрыв касательно к холму. Валим их с утра и перекрываем дорогу. Весь транспорт у нас уже позади, полк будет отходить пеше.
- Так точно. Заряд в холм заложим прямо за ветками, хорошая маскировка выйдет. Завтра посветлу отроем капонир и заложим ящик тола. Как-никак 25 кэгэ. Прокопаем канавку и выведем бикфордов шнур метров на 15 за холм. А потом кааак жахнем.
- Жахнем, старшина, обязательно жахнем. Предлагаю двумя ящиками и электрически вместо бикфордова. Напоследок свой фронтовой привет иудам устроим. 

Дело спорилось, но народ к 6 часам утра сильно устал. Лейтенант собрал всех к кухне. Дневальные выдали каждому вволю горохового супа с добавкой… и Фуражкин приказал всем устраиваться спать часа на два за исключением караула. В караул назначил двоих дневальных Соломина и Камаева, успевших разок за ночь прикорнуть. Развели костры побольше, вложили туда мокрых еловых стволов, на свежесрубленный лапник кинули брезенты, попоны, вытащили из повозок вторые шинели. Фуражкин приказал поделиться шинелями с пехотой. Следом отключился и сам, устроившись под ёлкой.

Проспали больше, а разбудил всех командир полка. Он пригарцевал на верховой лошади в сопровождении ординарца часам к девяти утра. Караульные, благо, не спали и не прохлопали комполка. Соломин, увидев подполковника, чуть было не заорал "Рота, подъём!", как Соловьёв жестом остановил его и тихонько спросил:

- Лейтенант Фуражкин – где?
- Вон там под ёлочкой отдыхают.
Соловьёв присел под ёлку и потеребил лейтенанта за плечо:
- Лейтенант, подъём. Товарищ Фуражкин.
Лейтенант вскинулся, узрел комполка, попытался вскочить, поскользнулся на еловом корне и упал на пятую точку. Соловьёв, смеясь, подал ему руку и рывком поднял лейтенанта:
- Товарищ подполковник…
- Тсс, лейтенант, людей разбудишь. Давно спят?
- Часа два, умаялись вусмерть. Весь вечер и ночь вкалывали. Сейчас скомандую побудку.
- Пусть поспят, пойдём покажешь, что успели сделать.

Фуражкин провёл его к ближнему длинному окопу на сопочке. Там смогли пройти лишь 30 метров глубиной по грудь и вскопали ячейки на остальном протяжении:
- Нам бы людей сюда в подмогу, товарищ подполковник, тогда до вечера закончим. Прикажите из обоза дать.
- Я ж приказал начпроду.
- От него пока только 10 человек прибыло. Хорошо бы ещё человек 10-15.
- Сейчас проеду к нему, накручу хвоста. Показывай дальше.
- Здесь мы ждём пехотную атаку. Как только на большаке фриц встанет в пробки, он пошлёт свою пехтуру через болото в обход заслона. Вот тут мы его тёпленького и встретим своим "Максимом". А для верности на болоте поставим лимонки на растяжки и на кочке замаскируем солидный фугас. Одни ошмётки останутся от пехтуры. Полагаю, что это как раз вечером будет. Ночью фриц не полезет, будет ждать утра. Ночью мы отойдём. А при отходе готовим ещё один сюрприз.
- Что за сюрприз?
- Пойдёмте покажу.

Сходили на холм. Там окоп был готов, оставалось лишь дообустроить гнёзда для стрельбы и положить перекрытия на щели. Следом по плану были валка ёлок в завал и отрытие капониров под фугасы на дороге и на холме.

- А где ж твой сюрприз?
- В этом холме, товарищ подполковник. Сейчас завалим ёлки и у их веток отроем капонир в теле холма. Туда заложим два ящика тола по 25 килограмм. При отходе взрываем и заваливаем дорогу горой грунта. В сочетании с подстилающим болотом это станет завершающей пробкой.
- А как мост через ручей?
- Как только последний боец из деревни пройдёт - взорвём. И у деревни взорвём. Заминируем сегодня днём.
- Смотри, лейтенант, не напортачь, чтоб на том берегу ни один человек без моста не остался. Послали мы разведку в сторону Заручевья, ещё не вернулась, но чует моё сердце, не сегодня-завтра фриц в наступление пойдёт. Вчера с боевого охранения вечером сообщили, что его мотоциклисты прощупывали дорогу, почти до Рапли доехали. Наши отогнали их парой очередей. Теперь он знает, что у нас оборона только у деревни. Значит, надо ждать незваных гостей. Успеешь с позицией?
- Так точно, товарищ подполковник, никаких сомнений. Люди рвутся в бой, ни одного случая отлынивания нет. Из трудностей только длинный окоп, грунт тяжёлый, остальные точки идут по плану.

Фуражкин повёл Соловьёва по большаку к мостку, подошёл к обрыву:

- Вот тут мы заложим ещё один фугас, свалим большак в обрыв. А чуть раньше остановим на мине танк. Минами перекроем большак, хотя бы на одной, но танк подорвётся и встанет. Его попытаются оттащить тросом, так мы всех лазутчиков сверху с холма пулемётом уничтожим и потом постараемся не подпускать. Они пустят танк вброд и либо двинут подорванный танк влево в болото, либо вправо в обрыв. В любом случае следом мы взрываем большак и полностью исключаем возможность движения по нему. В итоге имеем четыре пробки. Надеемся, что на сутки удастся противника задержать.
- Стратег, однако. Чего ж звание такое малое?
- Я по гражданской архитектурной части служил, товарищ командир. Разрушать умею, но строительство – моё всё. Разрешите поднять бойцов?
- Разрешаю. Я проедусь к обозам.

Вскочил на лошадь и вместе с ординарцем ускакал по большаку.

На востоке грохотало. Дальние разрывы ухали почти непрерывно. Очевидно, разгорелся немалый бой. На каком рубеже, какими силами – никто, конечно, этого в полку не знал. Но в самых смелых и даже в чрезмерно негативных размышлениях никто не мог предположить, что после того, как противник начнёт свою атаку 8 ноября с обычной артподготовки и броска танков по наиболее вероятному пути наступления – через реку Сясь по дороге от Липной Горки на Тихвин, противостоящий им вполне обстрелянный опытный полк 44-й стрелковой дивизии, не совладав с первым же навалом, просто снимется с выгодных позиций и панически уйдёт лесами кто на восток, а кто и на север. Бросив всё. Без контратак. Без дальнейшего сопротивления. И за ним сразу же остальные полки в панике покинут свои обустроенные позиции, и следом рассыплется оборона всей этой дивизии, да так, что её командир с несколькими десятками бойцов спустя пару суток объявится аж в 10-15 километрах к северу от Тихвина, а комиссар с шестью сотнями солдат к востоку от города. От практически полноценной дивизии в 8000 человек останутся крохи на двух разных направлениях. Без тяжёлого оружия, запасов и обоза. И вместе с ней сразу же начнёт отход с того же рубежа на северо-восток потрёпанная, но вполне боеспособная 191-я стрелковая дивизия. Она встанет в оборону не на юго-западных подступах к Тихвину, как того требовала обстановка и где были нарыты позиции, а ходом пронижет город и почему-то уйдёт в леса далеко к северу от него. И только оттуда спустя двое суток попытается вернуться и по чистому полю с севера бесплодно контратаковать укрепившегося в городе врага.

По сути дела, войска, сбежав, просто панически расступились, открыв путь врагу на Тихвин. Вместо того, чтобы сосредоточить все силы и средства 4-й армии на подступах к важнейшей станции на артерии, питавшей Ленинград, биться насмерть, непрерывно контратаковать имеющимися силами, опираясь на большие запасы на станции и вливая в свои ряды тыловиков и пополнение, командование армии не предприняло практически ничего, чтобы хоть как-то удержать противника на подступах к Тихвину. Где же был командующий армией? У этого стратегического рубежа? Как бы не так. Командующий армией находился не у города, а в 110 км от него близ соседней железнодорожной линии в деревне Большие Тальцы на второстепенном направлении. Вместо того, чтобы лично держать в ежовых рукавицах управление обороной на подступах к ключевому городу, генерал-лейтенант Яковлев с задержкой отдавал лишь ни к чему не обязывающие по причине опоздания письменные приказы и распоряжения.

Немцы долго не могли поверить в отсутствие войск и обороны у города и целые сутки двигать вперёд основные силы не решались. Пускали в разведку к Тихвину по 2-3 танка и мотоциклистов. Предполагали опасность хитрых режущих ударов наших войск во фланг с севера и юга в окрестностях города. А их не было. Ни одного! Позиции были пусты, дорога не минирована и не перекопана, станция забита составами с военными грузами, а на станции и в городе – никогошеньки вплоть до того, что и бойцы полка НКВД вместе с тихвинским истребительным батальоном, городским и районным руководством убежали кто куда.

И никто не мог себе представить даже в страшном сне, что к вечеру 8 ноября стратегически важный, но пустой город, из которого сбежали все, кто только мог, а также большие запасы на переполненных путях станции захватят всего 30 человек солдат и 2 танка!!! Что к полудню 9 ноября в городе окажется всего 100 человек немцев и 12 танков, и что основные силы немецких 12-й танковой и 18-й моторизованной дивизий подтянутся в Тихвин лишь к 10 ноября. Что гибель от голода и холода сотен тысяч мирных граждан в Ленинграде после того, как их здоровье было подкошено ноябрьским перерывом в снабжении города, связана с бездеятельностью командующего 4-й армией генерал-лейтенанта Яковлева и паникой его подчинённых, в распоряжении которых было вполне достаточно сил и средств для удержания защитных рубежей юго-западнее Тихвина, тем более, что уже 12 ноября начала прибывать в состав армии отлично вооружённая забайкальская 65-я стрелковая дивизия численностью в 15000 обученных человек. Причины произошедшего стали понятны лишь позже. Но никто никакой ответственности за сдачу Тихвина и гибель сотен тысяч ленинградцев не понёс. Ни тогда, ни впоследствии…

Фуражкин прошёл к кухне, бойцы уже почти все поднялись. Замёрзли порядком. Кто растирался снегом, кто жался друг к другу и костру и ёжился от холода. При виде командира Полеонов подал команду:

- Рота, смирно!
- Вольно! Бойцы, просыпаемся, разминаемся, пьём чай, жуём сухари и собираемся к работе. Готовность 15 минут. Дневальным готовить завтрак, принести дрова, натаскать воды, разложить провиант по сутодачам на каждый приём горячей пищи. Надеюсь, запасов, как минимум, на 4 приёма должно хватить, включая новоприбывших. Сейчас, скорее всего, из обоза к нам придёт подкрепление, принесут довольствие на своих бойцов. Старшина, распределите людей по участкам, особое внимание участку Бирюкова. Нам нужно сделать завал, заминировать мост у деревни, мосток через ручей, заложить мины в большак, выкопать капониры для фугасов в холме, закончить траншею Бирюкова, поставить на болоте фугас и растяжки. Для подготовки к подрыву мостов и большака в помощники берите Малькова, Стенкового, Петрова, Кравцова и Цыбенко. Запрягайте лошадь с повозкой, погрузите туда боезапас и средства взрывания. Возьмите бухту провода и машинку. Завершение своего участка поручите Воронкову.
- Есть, товарищ лейтенант. Сколько взять боезапаса?
- С избытком, исходя из плана. Так сказать, развернёмся во всю мощь своей мысли. Товарищ Бирюков, пока идёт рытьё траншеи, заминируйте подходы к сопке на болоте. Первыми поставьте вдоль ручья штук 10 лимонок на растяжках. Это для нас будет сигнальная линия. Чтобы фриц затемно не попробовал тайно сунуться на позицию в обход. Потом на болоте два фугаса килограмм на 10 каждый, расстояние между ними не более 25-30 метров, оба на растяжки. Замаскируйте мхом. Ну, не мне вас учить. Также возьмите ещё лимонок штук 20-25 и поместите с растяжками справа и слева от фугасов на отдалении так, чтобы от фугасов они не сдетонировали. Нам нужно полностью перекрыть подход к сопке с болота. После этого на болото ни ногой. По оставшимся в живых фрицам ударим "Максимом" и винтовками. Всё поняли?
- Так точно.
- Давайте, товарищи, к чаю и за дело. Дневальные, готовьте завтрак.

Уставшие и не выспавшиеся бойцы вразвалочку рассыпались по участкам. Полеонов с помощниками нагрузил в подводу ящики с толом и прочее снаряжение. Лейтенант уже ждал их на дороге.

До моста через Раплю дошли быстро. Фуражкин ещё раз осмотрел конструкцию моста, промерил длину пролёта, оценил прочность его брёвен и балок, рассчитал заряд и понял, что для такого моста и одновременного подрыва танка не нужно половинить ящик с толом, а лучше всего заложить его полностью. Проверил малым омметром сопротивление электродетонатора и отрезка провода-двужильника для операции. Всё оказалось в норме. Приказал Полеонову готовить мост к подрыву, а сам ушёл в деревню в штаб полка.

Продолжение следует.

Игорь Ивлевwebp60 КБ