Рекламный баннер 990x90px header-top
Рекламный баннер 990x90px header-bottom
Повесть
Повесть
#Последний_решительный
Последний решительный.
Часть 15.
Полк в Рапле, вернее, то, что от полка осталось, был в полной боевой готовности. Бойцы находились на позициях, хождения по улице лейтенант не заметил. Зашёл в штабную избу и доложил комиссару Гуторову о прибытии комполка и ходе работ на рубеже. Тот выслушал доклад и поинтересовался состоянием и настроением подчинённых. Фуражкин воодушевлённо рассказал ему свои впечатления:
- Работают как заведённые. Ни от кого не слышал не только нытья, а и даже каких-то смурных слов. Проняло их, товарищ батальонный комиссар, существо важного дела. Вы же знаете, у русского народа во главе всего справедливость стоит. Есть справедливость – поддержат всей душой. Нет её – замусолят. Так вот, уж не знаю, впервые или нет, но бойцы почуяли, что по самой высокой справедливости они на этом рубеже фрицам в мордасы-то набьют по самое не балуйся. За все свои прежние отступления. Кого в гроб вгонят, кого на воздух взметут, а кого просто покалечат до невозможности.
- Потому и вкалывают. Ты им слово своё сказал перед работой?
- Конечно.
- И сам к лопате приложился?
- Само собой, товарищ батальонный комиссар.
- Они же видят и слышат всё это. Ты по сути действовал не как командир, а как комиссар. Политический руководитель. В нашем деле слово значит иной раз больше, чем артснаряд. Воодушевлённые люди могут сделать невозможное. Питание организовали?
- Так точно, горячая пища 2 раза в сутки и постоянно у кухни кипяток и сухари.
- Молодец, вижу, всё у тебя справно. Жаль, что не в нашем полку состоишь. Доделай, товарищ Фуражкин, всё вовремя, чтобы враг хотя бы сутки через тебя не прошёл, а там к нам подмога поспеет. Не сегодня-завтра у нас тут будет бой. Как всё повернётся мы, конечно, не знаем, но ты имей в виду, что если нам придётся отступить от превосходящих сил, то ты должен пропустить всех до единого на тот берег.
- Так точно, товарищ батальонный комиссар. Подрывать будем только после того, как получим на то команду от товарища подполковника или от вас. Толкового человека на подрыв поставлю. Разрешите отбыть?
- Разрешаю.
По сути дела, пролёт моста представлял собой конструкцию из десятка переброшенных через реку весьма массивных брёвен, которые своими концами лежали в береговых нишах, укреплённых камнем. На брёвна в пазы были вставлены частые толстые балки-поперечины, а поверх них вдоль пролёта вплотную набит толстый брус. По краям вдоль моста укреплены отбойники из брёвен. Даже худосочные перила, и те были.
Полеонов с бойцами довольно долго кумекали, как им укрепить ящик тола под мостом. От укладки его в береговую опору отказались, дикий камень в основании был слишком массивен для того, чтобы выпростать его, суметь заложить заряд и замаскировать его так, чтобы фриц не заметил. Да и гарантии в том, что один ящик разрушит и опору, и мост, и танк угробит, не было. Сбегали к холму за ломом. С его помощью с трудом сняли с полотна несколько пролётных брусьев, первый из которых пришлось с конца расщепить и вырубить топором для облегчения подъёма остальных. Старшина выпростал из ящика с толом всю взрывчатку, а потом приложил пустой ящик к паре брусьев и стянул их гвоздями. Затем пилой-двуручкой бойцы отпилили куски поперечин снизу брусьев для вставки заряда. Подрубили топором и два массивных бревна основания пролёта, изъяв с их верхней части выемку под габариты ящика. Несколько раз опускали брусья с ящиком, примеряя его вхожесть в нишу. Как только она была готова, старшина аккуратно закрепил петлями гвоздей провод на брусе в сторону берега, а потом вложил толовые шашки обратно и пришил крышку ящика заранее согнутыми гвоздями, дабы не колотить по крышке топором. Продели провод в созданный проём моста, растянули его без натяга под мостом к опоре, завели между брёвен и камней, из-под моста, присыпав песком, вывели наружу в траву вдоль береговой опоры. Все вместе тихонько положили в полотно стянутую пару брусьев ящиком вниз, оставив проём. Полеонов соединил концы провода с жилами электродетонатора, свесился в проём и вставил взрыватель в патрон-боевик. Распёр его в шашке тонкой плоской щепкой. После этого бойцы уложили обратно все брусья и присыпали полотно песком для маскировки съёма. Молодые бойцы начали копать к укрытию мелкую канавку для вкладывания в неё линии. Наметили его примерно метрах в 100 от моста за бугорком. Мальков и Стенковой принялись там отрывать окопчик для поста подрыва.
А сам Полеонов понёсся, пригибаясь и оглядываясь, от бугра обочь дороги в сторону основного рубежа, выискивая мёртвые зоны обстрела от моста. Хорошо бы ещё живым вернуться после подрыва. "Не до жиру, быть бы живу, не до жиру, быть бы живу". Если не пробежаться по будущему пути отхода заранее, то фриц может скосить из пулемёта на доступном участке. Такие куски пути надо исключить. От бугра к бугру, от кочки к кочке Полеонов добежал до мостка. Опытным глазом и пробежкой выверил складки лесного массива для своего скрытного передвижения и ещё раз пробежался тем же манером обратно. "Кое-где придётся в открытую проскакивать, ну, да не впервой".
Вернулся Фуражкин. Залез под мост, визуально проверил закладку заряда и крепление проводов ("Молодец, старшина, лихо упрятал"), прошёлся по всей их длине вдоль канавки к посту подрыва. Тем временем по большаку, гарцуя на конях, вернулся командир полка с ординарцем.
- Смирно! – Полеонов заметил его первым.
- Вольно.
Соловьёв соскочил с коня:
- Тааак, покажи-ка, лейтенант, своё подрывное хозяйство.
- Пройдёмте под мост, товарищ подполковник.
Опасаясь скольжения по мёрзлой траве, оба командира спустились по откосу и залезли под мост. Туда же присоединился и Полеонов.
- Заложили сосредоточенный заряд весом 25 килограммов. Способ подрыва – электрический. Провод замаскировали и протянули в укрытие. Разрушим и пролёт, и частично опору.
- Хватит ящика?
- Так точно, товарищ подполковник. Сильно с гаком. Танк подскочит и рухнет вместе с мостом, мордой уткнётся в берег. Может на бок свалится. Получится первая пробка.
- Смотри, лейтенант. Главное – всех бойцов пропусти, если случится отходить. Только тогда рви.
- Товарищ подполковник, только по вашему приказу или по приказу товарища батальонного комиссара.
- Всё верно. Ну, и чтобы осечки не вышло. Это второе главное. Задержи гада здесь, хотя бы на пару часов.
- Разрешите, товарищ лейтенант? – Полеонов рвался высказаться.
- Разрешаю.
- Никуда он не денется, товарищ подполковник. Примем супостата в лучшем виде. С танцами и бубнами. Споткнётся об наше гостеприимство.
- Обещаете?
- Будьте спокойны. Сам снаряжал.
- Имейте в виду. Фриц первыми мотоциклистов пустит. Что с ними делать будете?
Фуражкин:
- Здесь пропустим. И дальше через мосток пропустим. А у завала милости просим на тот свет.
Соловьёв, смеясь:
- Ладно, бравые солдаты. Заканчивайте и держите ухо востро. Лейтенант, вечером пришлите донесение о ходе работ и схему основного рубежа.
- Слушаюсь, товарищ подполковник.
Следующим пунктом плана Фуражкина было минирование мостка через ручей. Тол на него также не пожалели, заложили полный ящик в 25 килограммов. С запасом для гарантированного вывода из строя и мостка, и танка, и прилегающего куска берега. Проверили сопротивления и, прикрыв мхом, протянули провод сбоку большака и по болоту к сопочке в то место, где уже работали топорами и пилами бойцы Воронкова. От бухты оставалось чуть меньше половины. "И на большак хватит".
Наметили к обрушению три кряжистых ели. К приходу лейтенанта прошли уже около половины толщины первого ствола. Фуражкин выбор елей одобрил. Падая, все три создадут непроходимый даже для танка завал. Его подкрепят минами в большак, так что шансов у фрицев быстро пройти его не будет никаких.
В это время со стороны Верхнего Заозерья послышался лязг. Что-то двигалось в сторону сапёров. Фуражкин приказал прекратить рубку и подпереть ствол ели выше выруба отрезком сваленной ранее берёзы. Через некоторое время из-за поворота показались 2 наших лёгких танка Т-26, на броне у них по 3-4 человека пехотинцев.
- Здорово, славяне! Где тут полк подполковника Соловьёва? – из башни первого вставшего танка вылез румяный боец в танковом комбинезоне и шлеме с очками. Лицо ещё чистое, видать, перед походом недавно умытое.
- Здравствуйте! Представьтесь, пожалуйста, - Фуражкин подошёл к бойцу.
- Младший лейтенант Горшков, командир танкового взвода 388-го танкбатальона. Приданы генералу Андрееву.
- Лейтенант Фуражкин, командир сапёрной роты 1009-го стрелкового полка. Куда следуете?
- Направлены в распоряжение подполковника Соловьёва на усиление. Со мной два взвода пехоты, гвардейцы генерала Андреева. В обозе вашем сказали, что полк в Рапле. Далеко до неё?
- До Рапли километра 2-2,5. Вовремя вы прибыли. Мы должны с минуты на минуту сделать завал. Как обстановка у гвардейцев?
- Давит фриц со всех сторон. Но мы хорошо закопались. На нас, чтобы сдёрнуть с места, целую дивизию навалить надо. Так что фрицу будет солоно.
- Это радует.
- Куревом не богаты, товарищ лейтенант?
- Папирос уже нет. Может быть, махорка у кого найдётся. Бойцы, есть кому поделиться с танкистами?
Из числа пехотинцев роты Осотова вышел коренастый солдат, достал неплотный кисет и ссыпал половину его в сомкнутые жмени мехвода, вылезшего из танка:
- Привет от пехоты, браток!
- Благодарность тебе от танков, папаша!
Из второго танка вылез совсем молоденький командир, обратился к Фуражкину:
- Товарищ лейтенант, здравия желаю! Младший лейтенант Астапов. А что про немцев известно?
- Здравия желаю! Немец идёт с танками от Заручевья. Вчера произвёл разведку Рапли. Скоро пойдёт на деревню. Как у вас с боезапасом?
- Полны коробочки. Подвоз нормальный. Вы только дорогу не минируйте.
- А вы уж сразу про обратный путь беспокоитесь?
- Ну, кто его знает, как дело повернётся. Задача у нас боевая, но в бою всякое бывает. Как прикажет подполковник Соловьёв.
- Учтём.
И, заметив, что за разговором наблюдают оба мехвода, добавил для всех существенное:
- Танкисты, смотрите сюда. Сейчас здесь лягут три ёлки. Друг на друга. Мы полностью перекроем большак. Пока вас не было, намеревались сухую часть вот этой сопочки перед стволами засеять противотанковыми минами. В Рапле тяжёлой техники до сего момента не оставалось. Все грузовики и повозки с обозом выведены, вы их видели. Но теперь появились две ваши единицы. Поэтому смотрите внимательно. Вот тут, тут и тут после боя в Рапле, если будет приказ на отход, можно пройти слева вокруг завала, если смотреть от деревни. Тут мин не будет, пока вы не пройдёте. Как только пройдёте, мы минируем. Всё понятно?
- Так точно.
- Впереди малый мост и мост побольше. Только по распоряжению комполка мы их взорвём. Это будет означать, что на том берегу наших уже не осталось. Проход ваших танков обратно будет являться сигналом к минированию завала.
- Всё понятно, товарищ лейтенант. Разрешите следовать дальше?
- Разрешаю. Удачи вам, ребята!
Танки дымно газанули и двинулись по большаку. Через 10 минут колонной подошли человек 50-60 солдат. Из головы её к Фуражкину подошёл немолодой младший лейтенант:
- Здравия желаю, товарищ лейтенант! Командир взвода 477-го гвардейского стрелкового полка гвардии младший лейтенант Ведющенко.
- Здравия желаю! Следуете в Раплю?
- Так точно. В распоряжение подполковника Соловьёва.
- Мы тут уже с танкистами поговорили. Если вам нужен привал, пройдите чуть подальше за мосток. Мы сейчас завал сделаем.
- Есть, товарищ лейтенант, - и неожиданно: - Будем жить!
- А как же. И вам того же.
Пехота проследовала к мостку и после него расположилась на бугре на привал.
- Поберегись!
Первая ель шумно легла по касательной к холму, свесив чуть меньше половины длины в обрыв. Вторая косым крестиком покрыла первую, а третья подкрепила их обе. Комель одного из стволов лёг на бруствер свежеотрытой ячейки. Завал вышел знатный.
- Бойцы, подрубите с обратной от противника стороны лапник и замаскируйте ячейки на сопочке. Товарищ Полеонов, приступайте к отрытию капонира в большаке, прямо у обрыва. Рассчитывайте на закладку минимум ящика в 25 килограммов. Способ взрывания – электрический с холма. Задача – при взрыве разбить гать, обрушить как минимум половину большака и создать непреодолимую дыру.
- Сделаем, товарищ командир.
Полеонов с молодыми бойцами приступил к копке ниши. Давалась она не просто. Годами смываемую перемычку перед войной добротно укрепили снизу гатью, скреплённую скобами, а сверху постелили булыжник и гравийную отсыпку. Где подкопать нужно было, где ломом продолбить, а где и топором поработать. Плюясь и чертыхаясь, бойцы сменяли друг друга и вылезали из ямы мокрые и уставшие, завачканные глиной. Рядом на большаке развели костёр для обогрева. Было дело, Кравцов из ниши чуть в обрыв не съехал, благо Цыбенко вовремя подхватил его, сползая, а того уже и Петров зацепил за руку. Так они цепочкой с помощью Стенкового и вылезли на полотно. С трудом закончили нишу для закладки ящика тола, уложили его, закрепили провода и потянули их по краю большака, присыпая грунтом, по-над обрывом к холму. Просунули под ёлками завала, прокопали желобок, заложили туда провод и на обратном скате холма завели в небольшую ячейку, накрыли отрезками пиленой берёзы. Вот оттуда и должен был своей машинкой либо Полеонов, либо Воронков взорвать большак. После того, как у завала расстреляют мотоциклистов и расправятся с первыми танками.
По окончании капонира расчёт Полеонова представлял из себя забавное зрелище. Спущенные уши пилоток до плеч, исключительно однородный слой рыжей грязи на каждом от головы до пят, ни единого чистого места – и горящие довольные глаза, глубоко запавшие от недоедания и тягот ломового солдатского труда. Бойцы Воронкова дружно крякнули здоровым хохотом над полеоновскими. Те поржали вместе со всеми ("Сами такие!"), а потом гуськом поковыляли к ручью мыться. Мало того, что грязные, так ещё и мокрые насквозь. Поснимали обмундирование и в одном исподнем кое-как смыли глину с шинелей и галифе, вычистили налипшую грязь с ботинок и обмоток, выжались и галопом, гогоча, понеслись в неуставном расхристанном виде кто кого быстрее к кухне и костру. Ржали все, кто видел эту картину.
Поближе к мостку Соломин с Камаевым поставили на болоте в шахматном порядке два ряда противотанковых мин. Также заминировали участки у мостка, прилегающие к нему слева и справа.
После этого дневальные созвали роту на завтрак. Народ умаялся. Почти у всех шинели и обувь сырые. Руки в мозолях. Холод. Бойцы жались к здоровенному костру, который дневальные развели после готовки. Места всем не хватало, менялись. От присевших рядом с костром помощников Полеонова и от него самого исходил густой пар с сохнущей грязной амуниции. Шинели рыжие, как ни мыли их, а глина отваливалась чешуйками.
На завтрак были пшённая каша с мясом, сухари, размороженная селёдка, чай да сахар. Дневальные наварили пожиже с добавкой, всем хватило наесться вволю. Скребли ложками по котелкам, выгребая варево до последней пшенинки. Несмотря на усталость, в воздухе витал бодрый солдатский юморок, время от времени вызывавший общий смех. То одного подначат, то другого.
Фуражкин не строил бойцов перед завтраком и не требовал доклада. Неуместность этого в данной ситуации читалась по состоянию людей. Они и так за сутки сделали то, что под силу в мирное время большему количеству людей дня за три. А сейчас надо обсохнуть и набраться сил. Работы по мелочам в остаток дня наберётся ещё изрядно. Лейтенант после осмотра всех участков работ уже знал, что почти всё готово, даже 80-метровая траншея пройдена вся. Помогли бойцы, дополнительно присланные от начпрода. Осталось немного, можно сказать – штрихи и доделки. Где бруствера укрепить, где стрелковые ячейки пуще замаскировать. Проверил отрытый окоп и обе щели на холме. Воронков прорыл их буквой Г, на дно положил отмостку из жердей, укрыл в два наката брёвен, сверху замостил утрамбованной глиной в локоть толщиной. Даже прямое попадание мины-"восьмидесятки" накаты не разворотит, бойцы уцелеют и продолжат бой. Глянул на холм снизу с большака, отошёл к мостку. Окоп на холме не виден, стрелковые бойницы замаскированы.
Продолжение следует.
Игорь Ивлевwebp60 КБ
#Последний_решительный
Последний решительный.
Часть 15.
Полк в Рапле, вернее, то, что от полка осталось, был в полной боевой готовности. Бойцы находились на позициях, хождения по улице лейтенант не заметил. Зашёл в штабную избу и доложил комиссару Гуторову о прибытии комполка и ходе работ на рубеже. Тот выслушал доклад и поинтересовался состоянием и настроением подчинённых. Фуражкин воодушевлённо рассказал ему свои впечатления:
- Работают как заведённые. Ни от кого не слышал не только нытья, а и даже каких-то смурных слов. Проняло их, товарищ батальонный комиссар, существо важного дела. Вы же знаете, у русского народа во главе всего справедливость стоит. Есть справедливость – поддержат всей душой. Нет её – замусолят. Так вот, уж не знаю, впервые или нет, но бойцы почуяли, что по самой высокой справедливости они на этом рубеже фрицам в мордасы-то набьют по самое не балуйся. За все свои прежние отступления. Кого в гроб вгонят, кого на воздух взметут, а кого просто покалечат до невозможности.
- Потому и вкалывают. Ты им слово своё сказал перед работой?
- Конечно.
- И сам к лопате приложился?
- Само собой, товарищ батальонный комиссар.
- Они же видят и слышат всё это. Ты по сути действовал не как командир, а как комиссар. Политический руководитель. В нашем деле слово значит иной раз больше, чем артснаряд. Воодушевлённые люди могут сделать невозможное. Питание организовали?
- Так точно, горячая пища 2 раза в сутки и постоянно у кухни кипяток и сухари.
- Молодец, вижу, всё у тебя справно. Жаль, что не в нашем полку состоишь. Доделай, товарищ Фуражкин, всё вовремя, чтобы враг хотя бы сутки через тебя не прошёл, а там к нам подмога поспеет. Не сегодня-завтра у нас тут будет бой. Как всё повернётся мы, конечно, не знаем, но ты имей в виду, что если нам придётся отступить от превосходящих сил, то ты должен пропустить всех до единого на тот берег.
- Так точно, товарищ батальонный комиссар. Подрывать будем только после того, как получим на то команду от товарища подполковника или от вас. Толкового человека на подрыв поставлю. Разрешите отбыть?
- Разрешаю.
По сути дела, пролёт моста представлял собой конструкцию из десятка переброшенных через реку весьма массивных брёвен, которые своими концами лежали в береговых нишах, укреплённых камнем. На брёвна в пазы были вставлены частые толстые балки-поперечины, а поверх них вдоль пролёта вплотную набит толстый брус. По краям вдоль моста укреплены отбойники из брёвен. Даже худосочные перила, и те были.
Полеонов с бойцами довольно долго кумекали, как им укрепить ящик тола под мостом. От укладки его в береговую опору отказались, дикий камень в основании был слишком массивен для того, чтобы выпростать его, суметь заложить заряд и замаскировать его так, чтобы фриц не заметил. Да и гарантии в том, что один ящик разрушит и опору, и мост, и танк угробит, не было. Сбегали к холму за ломом. С его помощью с трудом сняли с полотна несколько пролётных брусьев, первый из которых пришлось с конца расщепить и вырубить топором для облегчения подъёма остальных. Старшина выпростал из ящика с толом всю взрывчатку, а потом приложил пустой ящик к паре брусьев и стянул их гвоздями. Затем пилой-двуручкой бойцы отпилили куски поперечин снизу брусьев для вставки заряда. Подрубили топором и два массивных бревна основания пролёта, изъяв с их верхней части выемку под габариты ящика. Несколько раз опускали брусья с ящиком, примеряя его вхожесть в нишу. Как только она была готова, старшина аккуратно закрепил петлями гвоздей провод на брусе в сторону берега, а потом вложил толовые шашки обратно и пришил крышку ящика заранее согнутыми гвоздями, дабы не колотить по крышке топором. Продели провод в созданный проём моста, растянули его без натяга под мостом к опоре, завели между брёвен и камней, из-под моста, присыпав песком, вывели наружу в траву вдоль береговой опоры. Все вместе тихонько положили в полотно стянутую пару брусьев ящиком вниз, оставив проём. Полеонов соединил концы провода с жилами электродетонатора, свесился в проём и вставил взрыватель в патрон-боевик. Распёр его в шашке тонкой плоской щепкой. После этого бойцы уложили обратно все брусья и присыпали полотно песком для маскировки съёма. Молодые бойцы начали копать к укрытию мелкую канавку для вкладывания в неё линии. Наметили его примерно метрах в 100 от моста за бугорком. Мальков и Стенковой принялись там отрывать окопчик для поста подрыва.
А сам Полеонов понёсся, пригибаясь и оглядываясь, от бугра обочь дороги в сторону основного рубежа, выискивая мёртвые зоны обстрела от моста. Хорошо бы ещё живым вернуться после подрыва. "Не до жиру, быть бы живу, не до жиру, быть бы живу". Если не пробежаться по будущему пути отхода заранее, то фриц может скосить из пулемёта на доступном участке. Такие куски пути надо исключить. От бугра к бугру, от кочки к кочке Полеонов добежал до мостка. Опытным глазом и пробежкой выверил складки лесного массива для своего скрытного передвижения и ещё раз пробежался тем же манером обратно. "Кое-где придётся в открытую проскакивать, ну, да не впервой".
Вернулся Фуражкин. Залез под мост, визуально проверил закладку заряда и крепление проводов ("Молодец, старшина, лихо упрятал"), прошёлся по всей их длине вдоль канавки к посту подрыва. Тем временем по большаку, гарцуя на конях, вернулся командир полка с ординарцем.
- Смирно! – Полеонов заметил его первым.
- Вольно.
Соловьёв соскочил с коня:
- Тааак, покажи-ка, лейтенант, своё подрывное хозяйство.
- Пройдёмте под мост, товарищ подполковник.
Опасаясь скольжения по мёрзлой траве, оба командира спустились по откосу и залезли под мост. Туда же присоединился и Полеонов.
- Заложили сосредоточенный заряд весом 25 килограммов. Способ подрыва – электрический. Провод замаскировали и протянули в укрытие. Разрушим и пролёт, и частично опору.
- Хватит ящика?
- Так точно, товарищ подполковник. Сильно с гаком. Танк подскочит и рухнет вместе с мостом, мордой уткнётся в берег. Может на бок свалится. Получится первая пробка.
- Смотри, лейтенант. Главное – всех бойцов пропусти, если случится отходить. Только тогда рви.
- Товарищ подполковник, только по вашему приказу или по приказу товарища батальонного комиссара.
- Всё верно. Ну, и чтобы осечки не вышло. Это второе главное. Задержи гада здесь, хотя бы на пару часов.
- Разрешите, товарищ лейтенант? – Полеонов рвался высказаться.
- Разрешаю.
- Никуда он не денется, товарищ подполковник. Примем супостата в лучшем виде. С танцами и бубнами. Споткнётся об наше гостеприимство.
- Обещаете?
- Будьте спокойны. Сам снаряжал.
- Имейте в виду. Фриц первыми мотоциклистов пустит. Что с ними делать будете?
Фуражкин:
- Здесь пропустим. И дальше через мосток пропустим. А у завала милости просим на тот свет.
Соловьёв, смеясь:
- Ладно, бравые солдаты. Заканчивайте и держите ухо востро. Лейтенант, вечером пришлите донесение о ходе работ и схему основного рубежа.
- Слушаюсь, товарищ подполковник.
Следующим пунктом плана Фуражкина было минирование мостка через ручей. Тол на него также не пожалели, заложили полный ящик в 25 килограммов. С запасом для гарантированного вывода из строя и мостка, и танка, и прилегающего куска берега. Проверили сопротивления и, прикрыв мхом, протянули провод сбоку большака и по болоту к сопочке в то место, где уже работали топорами и пилами бойцы Воронкова. От бухты оставалось чуть меньше половины. "И на большак хватит".
Наметили к обрушению три кряжистых ели. К приходу лейтенанта прошли уже около половины толщины первого ствола. Фуражкин выбор елей одобрил. Падая, все три создадут непроходимый даже для танка завал. Его подкрепят минами в большак, так что шансов у фрицев быстро пройти его не будет никаких.
В это время со стороны Верхнего Заозерья послышался лязг. Что-то двигалось в сторону сапёров. Фуражкин приказал прекратить рубку и подпереть ствол ели выше выруба отрезком сваленной ранее берёзы. Через некоторое время из-за поворота показались 2 наших лёгких танка Т-26, на броне у них по 3-4 человека пехотинцев.
- Здорово, славяне! Где тут полк подполковника Соловьёва? – из башни первого вставшего танка вылез румяный боец в танковом комбинезоне и шлеме с очками. Лицо ещё чистое, видать, перед походом недавно умытое.
- Здравствуйте! Представьтесь, пожалуйста, - Фуражкин подошёл к бойцу.
- Младший лейтенант Горшков, командир танкового взвода 388-го танкбатальона. Приданы генералу Андрееву.
- Лейтенант Фуражкин, командир сапёрной роты 1009-го стрелкового полка. Куда следуете?
- Направлены в распоряжение подполковника Соловьёва на усиление. Со мной два взвода пехоты, гвардейцы генерала Андреева. В обозе вашем сказали, что полк в Рапле. Далеко до неё?
- До Рапли километра 2-2,5. Вовремя вы прибыли. Мы должны с минуты на минуту сделать завал. Как обстановка у гвардейцев?
- Давит фриц со всех сторон. Но мы хорошо закопались. На нас, чтобы сдёрнуть с места, целую дивизию навалить надо. Так что фрицу будет солоно.
- Это радует.
- Куревом не богаты, товарищ лейтенант?
- Папирос уже нет. Может быть, махорка у кого найдётся. Бойцы, есть кому поделиться с танкистами?
Из числа пехотинцев роты Осотова вышел коренастый солдат, достал неплотный кисет и ссыпал половину его в сомкнутые жмени мехвода, вылезшего из танка:
- Привет от пехоты, браток!
- Благодарность тебе от танков, папаша!
Из второго танка вылез совсем молоденький командир, обратился к Фуражкину:
- Товарищ лейтенант, здравия желаю! Младший лейтенант Астапов. А что про немцев известно?
- Здравия желаю! Немец идёт с танками от Заручевья. Вчера произвёл разведку Рапли. Скоро пойдёт на деревню. Как у вас с боезапасом?
- Полны коробочки. Подвоз нормальный. Вы только дорогу не минируйте.
- А вы уж сразу про обратный путь беспокоитесь?
- Ну, кто его знает, как дело повернётся. Задача у нас боевая, но в бою всякое бывает. Как прикажет подполковник Соловьёв.
- Учтём.
И, заметив, что за разговором наблюдают оба мехвода, добавил для всех существенное:
- Танкисты, смотрите сюда. Сейчас здесь лягут три ёлки. Друг на друга. Мы полностью перекроем большак. Пока вас не было, намеревались сухую часть вот этой сопочки перед стволами засеять противотанковыми минами. В Рапле тяжёлой техники до сего момента не оставалось. Все грузовики и повозки с обозом выведены, вы их видели. Но теперь появились две ваши единицы. Поэтому смотрите внимательно. Вот тут, тут и тут после боя в Рапле, если будет приказ на отход, можно пройти слева вокруг завала, если смотреть от деревни. Тут мин не будет, пока вы не пройдёте. Как только пройдёте, мы минируем. Всё понятно?
- Так точно.
- Впереди малый мост и мост побольше. Только по распоряжению комполка мы их взорвём. Это будет означать, что на том берегу наших уже не осталось. Проход ваших танков обратно будет являться сигналом к минированию завала.
- Всё понятно, товарищ лейтенант. Разрешите следовать дальше?
- Разрешаю. Удачи вам, ребята!
Танки дымно газанули и двинулись по большаку. Через 10 минут колонной подошли человек 50-60 солдат. Из головы её к Фуражкину подошёл немолодой младший лейтенант:
- Здравия желаю, товарищ лейтенант! Командир взвода 477-го гвардейского стрелкового полка гвардии младший лейтенант Ведющенко.
- Здравия желаю! Следуете в Раплю?
- Так точно. В распоряжение подполковника Соловьёва.
- Мы тут уже с танкистами поговорили. Если вам нужен привал, пройдите чуть подальше за мосток. Мы сейчас завал сделаем.
- Есть, товарищ лейтенант, - и неожиданно: - Будем жить!
- А как же. И вам того же.
Пехота проследовала к мостку и после него расположилась на бугре на привал.
- Поберегись!
Первая ель шумно легла по касательной к холму, свесив чуть меньше половины длины в обрыв. Вторая косым крестиком покрыла первую, а третья подкрепила их обе. Комель одного из стволов лёг на бруствер свежеотрытой ячейки. Завал вышел знатный.
- Бойцы, подрубите с обратной от противника стороны лапник и замаскируйте ячейки на сопочке. Товарищ Полеонов, приступайте к отрытию капонира в большаке, прямо у обрыва. Рассчитывайте на закладку минимум ящика в 25 килограммов. Способ взрывания – электрический с холма. Задача – при взрыве разбить гать, обрушить как минимум половину большака и создать непреодолимую дыру.
- Сделаем, товарищ командир.
Полеонов с молодыми бойцами приступил к копке ниши. Давалась она не просто. Годами смываемую перемычку перед войной добротно укрепили снизу гатью, скреплённую скобами, а сверху постелили булыжник и гравийную отсыпку. Где подкопать нужно было, где ломом продолбить, а где и топором поработать. Плюясь и чертыхаясь, бойцы сменяли друг друга и вылезали из ямы мокрые и уставшие, завачканные глиной. Рядом на большаке развели костёр для обогрева. Было дело, Кравцов из ниши чуть в обрыв не съехал, благо Цыбенко вовремя подхватил его, сползая, а того уже и Петров зацепил за руку. Так они цепочкой с помощью Стенкового и вылезли на полотно. С трудом закончили нишу для закладки ящика тола, уложили его, закрепили провода и потянули их по краю большака, присыпая грунтом, по-над обрывом к холму. Просунули под ёлками завала, прокопали желобок, заложили туда провод и на обратном скате холма завели в небольшую ячейку, накрыли отрезками пиленой берёзы. Вот оттуда и должен был своей машинкой либо Полеонов, либо Воронков взорвать большак. После того, как у завала расстреляют мотоциклистов и расправятся с первыми танками.
По окончании капонира расчёт Полеонова представлял из себя забавное зрелище. Спущенные уши пилоток до плеч, исключительно однородный слой рыжей грязи на каждом от головы до пят, ни единого чистого места – и горящие довольные глаза, глубоко запавшие от недоедания и тягот ломового солдатского труда. Бойцы Воронкова дружно крякнули здоровым хохотом над полеоновскими. Те поржали вместе со всеми ("Сами такие!"), а потом гуськом поковыляли к ручью мыться. Мало того, что грязные, так ещё и мокрые насквозь. Поснимали обмундирование и в одном исподнем кое-как смыли глину с шинелей и галифе, вычистили налипшую грязь с ботинок и обмоток, выжались и галопом, гогоча, понеслись в неуставном расхристанном виде кто кого быстрее к кухне и костру. Ржали все, кто видел эту картину.
Поближе к мостку Соломин с Камаевым поставили на болоте в шахматном порядке два ряда противотанковых мин. Также заминировали участки у мостка, прилегающие к нему слева и справа.
После этого дневальные созвали роту на завтрак. Народ умаялся. Почти у всех шинели и обувь сырые. Руки в мозолях. Холод. Бойцы жались к здоровенному костру, который дневальные развели после готовки. Места всем не хватало, менялись. От присевших рядом с костром помощников Полеонова и от него самого исходил густой пар с сохнущей грязной амуниции. Шинели рыжие, как ни мыли их, а глина отваливалась чешуйками.
На завтрак были пшённая каша с мясом, сухари, размороженная селёдка, чай да сахар. Дневальные наварили пожиже с добавкой, всем хватило наесться вволю. Скребли ложками по котелкам, выгребая варево до последней пшенинки. Несмотря на усталость, в воздухе витал бодрый солдатский юморок, время от времени вызывавший общий смех. То одного подначат, то другого.
Фуражкин не строил бойцов перед завтраком и не требовал доклада. Неуместность этого в данной ситуации читалась по состоянию людей. Они и так за сутки сделали то, что под силу в мирное время большему количеству людей дня за три. А сейчас надо обсохнуть и набраться сил. Работы по мелочам в остаток дня наберётся ещё изрядно. Лейтенант после осмотра всех участков работ уже знал, что почти всё готово, даже 80-метровая траншея пройдена вся. Помогли бойцы, дополнительно присланные от начпрода. Осталось немного, можно сказать – штрихи и доделки. Где бруствера укрепить, где стрелковые ячейки пуще замаскировать. Проверил отрытый окоп и обе щели на холме. Воронков прорыл их буквой Г, на дно положил отмостку из жердей, укрыл в два наката брёвен, сверху замостил утрамбованной глиной в локоть толщиной. Даже прямое попадание мины-"восьмидесятки" накаты не разворотит, бойцы уцелеют и продолжат бой. Глянул на холм снизу с большака, отошёл к мостку. Окоп на холме не виден, стрелковые бойницы замаскированы.
Продолжение следует.
Игорь Ивлевwebp60 КБ
00:38 01.12.2021 16+
Выбор редакции