Рекламный баннер 990x90px header-top
Рекламный баннер 990x90px header-bottom
Повесть
Повесть
#Последний_решительный
Последний решительный.
Часть 17.
Фуражкин вдруг понял, что столь разношёрстная компания за несколько минут благодаря всего-навсего двум песням почти оформилась в боевое подразделение, которому помимо трудовых задач в тылу можно ставить и сложную боевую задачу на передке. И оно уже вполне способно её выполнить, одолев ускоренное строительство фортификации и спаявшись простым смыслом слов русских песен. И если первая из них была как дань текущим условиям, когда холод, недоедание и стынущая амуниция в дополнение к адской работе прям-таки взывали внутри каждого "да когда же всё это кончится?", то другая махом взнуздала всех, ритмичным маршем заставив поверить в себя и товарищей. Последний куплет пели уже все, и даже Фуражкин. Народ явно приободрился, несмотря на падающий снег и нарастающий морозец. Никакой велеречивый политрук не смог бы так поднять воинский дух, без которого бойцам и командирам в бою не победить. Но окончательную спайку даст всё-таки только первый бой с врагом. Для бывалого Фуражкина это было так же очевидно.
Лейтенант ещё засветло начал набрасывать донесение в штаб полка и схему позиции. Оставалось лишь закончить документ по форме и расписаться. В сумерках дописал крайние строки. Политрука у него не было, потому и подпись одна. Второпях кривовато и уже впотьмах составил второй экземпляр. Позвал Береславского:
- Товарищ Береславский, вручаю вам донесение для командира полка подполковника Соловьёва. Вместе с красноармейцем Рокотиным приказываю доставить по назначению и вручить лично в руки. На втором экземпляре командир или начальник штаба должны поставить подпись и время приёма. Второй экземпляр с подписью командования вы должны вернуть мне. Всё поняли?
- Так точно, товарищ лейтенант. Будет исполнено.
- В путь, одна нога здесь, другая там. Стоп! Почему без винтовок?
- Так это…
- Немедленно взять с собой оружие. Головы садовые, вы ж во фронтовой полосе, враг близко.
Бойцы конфузливо глянули друг на друга ("Чего не подсказал?"), сбегали к кухне, забрали свои винтовки из пирамидки и ушли по подмерзающей дороге в Раплю.
Морозец набирал градусы. Фуражкин приказал всем разобрать своё оружие и почистить его у костров.
- Товарищ Полеонов, сколько у нас гранат? Лимонки все израсходовали?
- Никак нет. Сейчас всё посчитаю.
- Набейте полными диски ППШ и мне дайте тэтэшных патронов россыпью. Товарищ Бирюков, проверьте у "Максима" укладку лент в коробках.
Полеонов прошёлся по бойцам, порылся в повозках, в вещмешках:
- Примерно пополам эргэдэшек и лимонок, а всего 43 штуки.
- Маловато. Товарищ Воронков, сейчас составлю записку, возьмите пару сидоров, сходите с Ненашевым в обоз и узнайте про наличие гранат. Раздобудьте хотя бы какое-нибудь количество.
Фуражкин составил записку и вручил Воронкову:
- И винтовки с собой не забудьте. Товарищи бойцы из обоза, стройся!
Обозники выстроились поодаль от костра:
- Товарищи красноармейцы! От лица командования благодарю вас за проделанную работу! Вы здорово помогли не только нам, а и всему полку. О вашем вкладе доложено командованию. А сейчас вам надлежит убыть к месту расположения обоза и поступить в распоряжение начальника продслужбы. С вами пойдут красноармейцы Воронков и Ненашев с заданием. Соберите винтовки, заберите ломы, кайло, лопаты и в добрый путь.
- Служим трудовому народу! – гулко взнеслось по лесу.
Сапёры и пехота даже похлопали мужикам и полезли обниматься на прощание. Натужная рабочая лямка, в которую за день впряглись все, сплотила людей всего за несколько часов.
Вернулись Береславский и Рокотин:
- Товарищ лейтенант, мы прибыли.
- Второй экземпляр принесли?
- Так точно, подписал начальник штаба, тоже лейтенант.
- Хорошо, отдыхайте.
Так, значит, схема рубежа у командира полка есть. Глядишь, подкинет людей и оружия в оборону. 37 бойцов на позиции длиной в 250 метров – по любому маловато. А если не сможет дать? Придётся биться с теми, кто есть.
После проведённых изнуряющих работ Фуражкин уверился и в приданных бойцах из роты Осотова. Те достойно провели ночь и день и вкалывали на равных с сапёрами. Повезло лейтенанту с личным составом, чего тут говорить. Не случилось ни одной паршивой "овцы", ни одного антигероя, могшего взбаламутить бойцов на фоне ломового вкалывания, чему лейтенант, по правде сказать, был немало удивлён, - уж он-то за 3 войны повидал всяких. Осилили громадный объём работ. Теперь предстояло дать бой и не осрамиться. Была немалая надежда на будущие трофейные MG и боезапас в мотоциклах. Вряд ли фрицы двинут разведку вперёд всего с парой барабанов боекомплекта в колясках.
И да, нужно не забыть совершить последний штрих перед решающими событиями:
- Товарищ Полеонов, знаю, что вы ничего не забываете. Но всё-таки повторю этот приказ дважды. Сейчас и когда вернётся Воронков. Приказ следующий. Единственное танкоопасное место, которое мы не преградили, осталось перед ячейками на сопочке у большака. После того, как в том месте примем мотоциклистов, ячейки нужно соединить окопом. Если вдруг ненароком танк противника доберётся до завала, то что он сделает?
- Ммм, пойдёт по сухому месту через окоп и лес в обход завала.
- Правильно мыслите. Вот его нам и надо заминировать, но только после прохода наших танков и личного состава полка, случись у него отход. Сколько противотанковых мин осталось?
- Не более десятка.
- Приготовьте мины и сложите в одну из ячеек у завала, накройте плащ-палаткой. Вот вам мой фонарь, займитесь. Воронкову задачу поставлю лично.
Часть бойцов была сморена усталостью и втихую без разрешения залегла под навесом и на настилах. Фуражкин решил никого будить, а остальным вполголоса дал команду отбиваться на сон. В караул назначил Кожевникова и Сулейманова. Те целый день обихаживали лошадей и повозки, собирали дрова, носили воду, было дело, покимарили, и теперь среди всех остальных выглядели живчиками. К утру их нужно поменять. На кого? Тут он вспомнил про давеча провинившихся на посту Береславского и Рокотина. Самое время им свой промах выправлять:
- Не заснёте, как позавчера?
- Никак нет, товарищ командир, урок впитали.
- Надеюсь на вас, товарищи бойцы. Все нонче устали, потому на вас большая ответственность. Сейчас ложитесь спать, старшина вас через 4 часа разбудит. Вам стоять до утра, утром возможен бой. Как только где начнётся – сразу всех в ружьё.
- Есть.
Воронков с Ненашевым принесли по полсидора лимонок каждый:
- Товарищ лейтенант, а запалов дали не на все.
- Почему?
- Нет у них. Гранаты есть, запалов нет.
- Отдайте старшине. Товарищ Воронков, вам надлежит после того, как пройдут танки и бойцы полка через завал, заминировать предполье перед ячейками на сопочке в стык с завалом. Это единственное не заминированное место у нас осталось. Запомните?
- Так точно.
- И после того, как уничтожим мотоциклистов, тамошние ячейки нужно соединить в окоп и замаскировать. О данном приказании знает и старшина. На всякий случай я приказ продублировал и ему. Мины уже в ячейке у завала. В бою всякое бывает, поэтому важно, чтобы об этом помнили двое. Сейчас определяйтесь спать.
Присел к костру. Бойцы провалились в сон как в пропасть. Кожевников посматривал, чтоб ни у кого нога или шинель не влезли в кострища, да подкладывал дров. Сулейманов сидел тут же, чистил чужое оружие ствол за стволом, кипятил воду и что-то бубнил на своём. Так он за смену вычистил все винтовки и автоматы, что были при бойцах.
Кожевников:
- Товарищ лейтенант, ложились бы. Я вам справил лапника у ёлки.
- Да, пора. Вот только ноги сначала просушу.
Фуражкин весь день ходил, не снимая сапог. Портянки внутри сжались по форме ноги, заполнив пустоты, и вместе с ними сапоги сидели как влитые, не теснили и не болтались. Но конденсат от ног неизбежно сделал их влажными. Если в таком состоянии лечь спать, даже у костра, то и при малом минусе есть риск отморозить обе ступни. Профилактика и самосбережение в военном быту – первое дело, о котором не должен забывать ни один солдат. Если о себе не позаботишься в меру возможности, не скупясь по времени даже в ущерб сну и пока позволяет ситуация, то боевая обстановка может не дать это сделать и день, и два, и более. А вдруг марш на десятки километров? Тогда с мокрыми ногами хана, сотрёшь в кровь на первых отрезках пути.
Вообще Фуражкин портянки воспринимал чуть ли не как одно из удачнейших изобретений русского народа наряду с платком и шинелью. Любой из этих предметов был универсален, прост и многолик. Снял, встряхнул, просушил, одел – и вновь готов к труду и обороне. Вместо штатных фланелевых портянок можно использовать любую ткань по размеру, кроме брезента и мешковины, конечно. Воткнул две палки у костра, расправил, 15-20 минут жаркого дыхания огня, и вновь можно одевать. Никакие носки с ними не сравнятся в применимости. Носок всегда сползает сначала к щиколотке, а потом и под пятку. Стирание кожи рано или поздно обеспечено. Правильно посаженная на ногу портянка никогда ногу не сотрёт, даже если подожмётся к подъёму и заднику сапога. Наука нехитрая, а польза налицо.
Лейтенант погрел и снятые сапоги с портянками, и разопревшие ноги. Чего уж говорить, организм ему достался везучий. На исходе пятого десятка лет жизни он ему не переставал удивляться. Везучий – это не только от слова "повезти" по судьбе, а и от того, что организм его "везёт" на себе много. Папа и мама, да предки деды в том постарались, дав ему по преемству выносливую плоть и костяк. Себя блюли и его вырастили в крепости и теле, не знающем хандры. Наследственность сильных родов проявилась и в детях Фуражкина. На дородных хлебах, свежей муке, кашах, чистой воде, настоях трав, фруктах, овощах, ягодах, пчелином мёде, почти без соли и без всяких южных пряностей коротали свои века все его предки. Мяса почти не ели, заменяли больше волжской рыбкой во всех видах, молоко вкушали не часто и то - давали только детям в младенчестве, когда уже из мамкиной титьки им вдруг не хватало. Как временный заменитель. Коров в селе держали мало. Связано это было не только с царскими налогами и необходимостью иметь земельные наделы для пастбищ и покосов, но и в основном с тем, что не было в родах, проживавших в волжском селе у Камышина, хлипких детей и худосочных женщин. Те выкармливали новорожденных долго, отдавая им свою стать и наполняя здоровьем. Не все вырастали, немалая детская смертность не обходила стороной и фуражкинский род. Всё как у всех. И потому бабы рожали приплод с частотой в 2-3 года раз. Большинство выживало. Мама Фуражкина родила семерых. Подросшие дети две трети года бегали босыми в одних портках и после 3-4 лет почти не болели. Потому особой необходимости в дойных коровах и молоке не было. Вот быки - да. На быках пахали и возили грузы поближе. Лошади были для разъездов подальше. В казаках родня не состояла, потому владение лошадью было не обязанностью, а хозяйственной необходимостью. В дореволюционном реестре в волости Фуражкины так и были записаны - "хлебопашцы". Земля в надел досталась им не самая лучшая, жили своим трудом, потому небогато.
Лейтенант давно оторвался от родных пенатов. Сначала на заработки в город подался – Камышин, а позже и Царицын. То в подмастерьях, то в депо, то на купеческих баржах. Мировая война сковырнула его со стройки, где он был уже десятником. Унтер-офицерское звание на фронте заслужил быстро, за два года, а потом из-за потерь в личном составе поднялся и до фельдфебеля. Войны в званиях поднимают резво. Вон как нонче младшие лейтенанты нередко батальонами командуют. И ладно, что звание небольшое, лишь бы ума хватало на это непростое дело. А то присылают пацанов-лейтенантов после училища, 20 лет от роду, зелёные совсем. 3-4 атаки и от комбата, командиров рот и командиров взводов в батальоне остаётся вот такой "желторотик". Кого ставить на батальон, если в резерве даже у командира дивизии нет опытных строевиков, и отдел кадров армии не шлёт? Поднимают молодого лейтенанта в должности, назначают приказом по дивизии – и вперёд, воюй. На роты ставят старшин, на взводы сержантов, а то и рядовой состав, т.е. обычных красноармейцев. Выплачивают им, солдатам, командирские оклады содержания, а это от 600 рублей и выше. А ему, "зелёному" комбату, 900 и более рублей. Бывало, что красноармейцы на должностях, уцелев в боях, потом попадали на армейские курсы младших лейтенантов и возвращались уже в полк при соответствующем звании. Но большинство гибло или выбывало по ранению за следующие 2-4 недели. Следом присылали или назначали новых…
- А давай-ка, Иван Степаныч, погреем землю у ёлки. Хоть немного тепла соберём.
- Будет сделано, это мы мигом.
Кожевников убрал лапник, набросал кучу хвороста под ёлку в нишу между выступающими корнями, срубил обвисающие ветки, на лопате принёс с костра углей и быстро зажёг всю кучу. Кострик горел минут 20, после чего угли от него вернули обратно, еловым веником промели место розжига, а поверх уложили толстый слой лапника. На том Фуражкин и упокоился под дополнительной шинелью, свою не снимая. Сон был глубоким, не снилось ничего, усталость погрузила сознание на самое дно естества.
Продолжение следует.
Игорь Ивлевwebp60 КБ
#Последний_решительный
Последний решительный.
Часть 17.
Фуражкин вдруг понял, что столь разношёрстная компания за несколько минут благодаря всего-навсего двум песням почти оформилась в боевое подразделение, которому помимо трудовых задач в тылу можно ставить и сложную боевую задачу на передке. И оно уже вполне способно её выполнить, одолев ускоренное строительство фортификации и спаявшись простым смыслом слов русских песен. И если первая из них была как дань текущим условиям, когда холод, недоедание и стынущая амуниция в дополнение к адской работе прям-таки взывали внутри каждого "да когда же всё это кончится?", то другая махом взнуздала всех, ритмичным маршем заставив поверить в себя и товарищей. Последний куплет пели уже все, и даже Фуражкин. Народ явно приободрился, несмотря на падающий снег и нарастающий морозец. Никакой велеречивый политрук не смог бы так поднять воинский дух, без которого бойцам и командирам в бою не победить. Но окончательную спайку даст всё-таки только первый бой с врагом. Для бывалого Фуражкина это было так же очевидно.
Лейтенант ещё засветло начал набрасывать донесение в штаб полка и схему позиции. Оставалось лишь закончить документ по форме и расписаться. В сумерках дописал крайние строки. Политрука у него не было, потому и подпись одна. Второпях кривовато и уже впотьмах составил второй экземпляр. Позвал Береславского:
- Товарищ Береславский, вручаю вам донесение для командира полка подполковника Соловьёва. Вместе с красноармейцем Рокотиным приказываю доставить по назначению и вручить лично в руки. На втором экземпляре командир или начальник штаба должны поставить подпись и время приёма. Второй экземпляр с подписью командования вы должны вернуть мне. Всё поняли?
- Так точно, товарищ лейтенант. Будет исполнено.
- В путь, одна нога здесь, другая там. Стоп! Почему без винтовок?
- Так это…
- Немедленно взять с собой оружие. Головы садовые, вы ж во фронтовой полосе, враг близко.
Бойцы конфузливо глянули друг на друга ("Чего не подсказал?"), сбегали к кухне, забрали свои винтовки из пирамидки и ушли по подмерзающей дороге в Раплю.
Морозец набирал градусы. Фуражкин приказал всем разобрать своё оружие и почистить его у костров.
- Товарищ Полеонов, сколько у нас гранат? Лимонки все израсходовали?
- Никак нет. Сейчас всё посчитаю.
- Набейте полными диски ППШ и мне дайте тэтэшных патронов россыпью. Товарищ Бирюков, проверьте у "Максима" укладку лент в коробках.
Полеонов прошёлся по бойцам, порылся в повозках, в вещмешках:
- Примерно пополам эргэдэшек и лимонок, а всего 43 штуки.
- Маловато. Товарищ Воронков, сейчас составлю записку, возьмите пару сидоров, сходите с Ненашевым в обоз и узнайте про наличие гранат. Раздобудьте хотя бы какое-нибудь количество.
Фуражкин составил записку и вручил Воронкову:
- И винтовки с собой не забудьте. Товарищи бойцы из обоза, стройся!
Обозники выстроились поодаль от костра:
- Товарищи красноармейцы! От лица командования благодарю вас за проделанную работу! Вы здорово помогли не только нам, а и всему полку. О вашем вкладе доложено командованию. А сейчас вам надлежит убыть к месту расположения обоза и поступить в распоряжение начальника продслужбы. С вами пойдут красноармейцы Воронков и Ненашев с заданием. Соберите винтовки, заберите ломы, кайло, лопаты и в добрый путь.
- Служим трудовому народу! – гулко взнеслось по лесу.
Сапёры и пехота даже похлопали мужикам и полезли обниматься на прощание. Натужная рабочая лямка, в которую за день впряглись все, сплотила людей всего за несколько часов.
Вернулись Береславский и Рокотин:
- Товарищ лейтенант, мы прибыли.
- Второй экземпляр принесли?
- Так точно, подписал начальник штаба, тоже лейтенант.
- Хорошо, отдыхайте.
Так, значит, схема рубежа у командира полка есть. Глядишь, подкинет людей и оружия в оборону. 37 бойцов на позиции длиной в 250 метров – по любому маловато. А если не сможет дать? Придётся биться с теми, кто есть.
После проведённых изнуряющих работ Фуражкин уверился и в приданных бойцах из роты Осотова. Те достойно провели ночь и день и вкалывали на равных с сапёрами. Повезло лейтенанту с личным составом, чего тут говорить. Не случилось ни одной паршивой "овцы", ни одного антигероя, могшего взбаламутить бойцов на фоне ломового вкалывания, чему лейтенант, по правде сказать, был немало удивлён, - уж он-то за 3 войны повидал всяких. Осилили громадный объём работ. Теперь предстояло дать бой и не осрамиться. Была немалая надежда на будущие трофейные MG и боезапас в мотоциклах. Вряд ли фрицы двинут разведку вперёд всего с парой барабанов боекомплекта в колясках.
И да, нужно не забыть совершить последний штрих перед решающими событиями:
- Товарищ Полеонов, знаю, что вы ничего не забываете. Но всё-таки повторю этот приказ дважды. Сейчас и когда вернётся Воронков. Приказ следующий. Единственное танкоопасное место, которое мы не преградили, осталось перед ячейками на сопочке у большака. После того, как в том месте примем мотоциклистов, ячейки нужно соединить окопом. Если вдруг ненароком танк противника доберётся до завала, то что он сделает?
- Ммм, пойдёт по сухому месту через окоп и лес в обход завала.
- Правильно мыслите. Вот его нам и надо заминировать, но только после прохода наших танков и личного состава полка, случись у него отход. Сколько противотанковых мин осталось?
- Не более десятка.
- Приготовьте мины и сложите в одну из ячеек у завала, накройте плащ-палаткой. Вот вам мой фонарь, займитесь. Воронкову задачу поставлю лично.
Часть бойцов была сморена усталостью и втихую без разрешения залегла под навесом и на настилах. Фуражкин решил никого будить, а остальным вполголоса дал команду отбиваться на сон. В караул назначил Кожевникова и Сулейманова. Те целый день обихаживали лошадей и повозки, собирали дрова, носили воду, было дело, покимарили, и теперь среди всех остальных выглядели живчиками. К утру их нужно поменять. На кого? Тут он вспомнил про давеча провинившихся на посту Береславского и Рокотина. Самое время им свой промах выправлять:
- Не заснёте, как позавчера?
- Никак нет, товарищ командир, урок впитали.
- Надеюсь на вас, товарищи бойцы. Все нонче устали, потому на вас большая ответственность. Сейчас ложитесь спать, старшина вас через 4 часа разбудит. Вам стоять до утра, утром возможен бой. Как только где начнётся – сразу всех в ружьё.
- Есть.
Воронков с Ненашевым принесли по полсидора лимонок каждый:
- Товарищ лейтенант, а запалов дали не на все.
- Почему?
- Нет у них. Гранаты есть, запалов нет.
- Отдайте старшине. Товарищ Воронков, вам надлежит после того, как пройдут танки и бойцы полка через завал, заминировать предполье перед ячейками на сопочке в стык с завалом. Это единственное не заминированное место у нас осталось. Запомните?
- Так точно.
- И после того, как уничтожим мотоциклистов, тамошние ячейки нужно соединить в окоп и замаскировать. О данном приказании знает и старшина. На всякий случай я приказ продублировал и ему. Мины уже в ячейке у завала. В бою всякое бывает, поэтому важно, чтобы об этом помнили двое. Сейчас определяйтесь спать.
Присел к костру. Бойцы провалились в сон как в пропасть. Кожевников посматривал, чтоб ни у кого нога или шинель не влезли в кострища, да подкладывал дров. Сулейманов сидел тут же, чистил чужое оружие ствол за стволом, кипятил воду и что-то бубнил на своём. Так он за смену вычистил все винтовки и автоматы, что были при бойцах.
Кожевников:
- Товарищ лейтенант, ложились бы. Я вам справил лапника у ёлки.
- Да, пора. Вот только ноги сначала просушу.
Фуражкин весь день ходил, не снимая сапог. Портянки внутри сжались по форме ноги, заполнив пустоты, и вместе с ними сапоги сидели как влитые, не теснили и не болтались. Но конденсат от ног неизбежно сделал их влажными. Если в таком состоянии лечь спать, даже у костра, то и при малом минусе есть риск отморозить обе ступни. Профилактика и самосбережение в военном быту – первое дело, о котором не должен забывать ни один солдат. Если о себе не позаботишься в меру возможности, не скупясь по времени даже в ущерб сну и пока позволяет ситуация, то боевая обстановка может не дать это сделать и день, и два, и более. А вдруг марш на десятки километров? Тогда с мокрыми ногами хана, сотрёшь в кровь на первых отрезках пути.
Вообще Фуражкин портянки воспринимал чуть ли не как одно из удачнейших изобретений русского народа наряду с платком и шинелью. Любой из этих предметов был универсален, прост и многолик. Снял, встряхнул, просушил, одел – и вновь готов к труду и обороне. Вместо штатных фланелевых портянок можно использовать любую ткань по размеру, кроме брезента и мешковины, конечно. Воткнул две палки у костра, расправил, 15-20 минут жаркого дыхания огня, и вновь можно одевать. Никакие носки с ними не сравнятся в применимости. Носок всегда сползает сначала к щиколотке, а потом и под пятку. Стирание кожи рано или поздно обеспечено. Правильно посаженная на ногу портянка никогда ногу не сотрёт, даже если подожмётся к подъёму и заднику сапога. Наука нехитрая, а польза налицо.
Лейтенант погрел и снятые сапоги с портянками, и разопревшие ноги. Чего уж говорить, организм ему достался везучий. На исходе пятого десятка лет жизни он ему не переставал удивляться. Везучий – это не только от слова "повезти" по судьбе, а и от того, что организм его "везёт" на себе много. Папа и мама, да предки деды в том постарались, дав ему по преемству выносливую плоть и костяк. Себя блюли и его вырастили в крепости и теле, не знающем хандры. Наследственность сильных родов проявилась и в детях Фуражкина. На дородных хлебах, свежей муке, кашах, чистой воде, настоях трав, фруктах, овощах, ягодах, пчелином мёде, почти без соли и без всяких южных пряностей коротали свои века все его предки. Мяса почти не ели, заменяли больше волжской рыбкой во всех видах, молоко вкушали не часто и то - давали только детям в младенчестве, когда уже из мамкиной титьки им вдруг не хватало. Как временный заменитель. Коров в селе держали мало. Связано это было не только с царскими налогами и необходимостью иметь земельные наделы для пастбищ и покосов, но и в основном с тем, что не было в родах, проживавших в волжском селе у Камышина, хлипких детей и худосочных женщин. Те выкармливали новорожденных долго, отдавая им свою стать и наполняя здоровьем. Не все вырастали, немалая детская смертность не обходила стороной и фуражкинский род. Всё как у всех. И потому бабы рожали приплод с частотой в 2-3 года раз. Большинство выживало. Мама Фуражкина родила семерых. Подросшие дети две трети года бегали босыми в одних портках и после 3-4 лет почти не болели. Потому особой необходимости в дойных коровах и молоке не было. Вот быки - да. На быках пахали и возили грузы поближе. Лошади были для разъездов подальше. В казаках родня не состояла, потому владение лошадью было не обязанностью, а хозяйственной необходимостью. В дореволюционном реестре в волости Фуражкины так и были записаны - "хлебопашцы". Земля в надел досталась им не самая лучшая, жили своим трудом, потому небогато.
Лейтенант давно оторвался от родных пенатов. Сначала на заработки в город подался – Камышин, а позже и Царицын. То в подмастерьях, то в депо, то на купеческих баржах. Мировая война сковырнула его со стройки, где он был уже десятником. Унтер-офицерское звание на фронте заслужил быстро, за два года, а потом из-за потерь в личном составе поднялся и до фельдфебеля. Войны в званиях поднимают резво. Вон как нонче младшие лейтенанты нередко батальонами командуют. И ладно, что звание небольшое, лишь бы ума хватало на это непростое дело. А то присылают пацанов-лейтенантов после училища, 20 лет от роду, зелёные совсем. 3-4 атаки и от комбата, командиров рот и командиров взводов в батальоне остаётся вот такой "желторотик". Кого ставить на батальон, если в резерве даже у командира дивизии нет опытных строевиков, и отдел кадров армии не шлёт? Поднимают молодого лейтенанта в должности, назначают приказом по дивизии – и вперёд, воюй. На роты ставят старшин, на взводы сержантов, а то и рядовой состав, т.е. обычных красноармейцев. Выплачивают им, солдатам, командирские оклады содержания, а это от 600 рублей и выше. А ему, "зелёному" комбату, 900 и более рублей. Бывало, что красноармейцы на должностях, уцелев в боях, потом попадали на армейские курсы младших лейтенантов и возвращались уже в полк при соответствующем звании. Но большинство гибло или выбывало по ранению за следующие 2-4 недели. Следом присылали или назначали новых…
- А давай-ка, Иван Степаныч, погреем землю у ёлки. Хоть немного тепла соберём.
- Будет сделано, это мы мигом.
Кожевников убрал лапник, набросал кучу хвороста под ёлку в нишу между выступающими корнями, срубил обвисающие ветки, на лопате принёс с костра углей и быстро зажёг всю кучу. Кострик горел минут 20, после чего угли от него вернули обратно, еловым веником промели место розжига, а поверх уложили толстый слой лапника. На том Фуражкин и упокоился под дополнительной шинелью, свою не снимая. Сон был глубоким, не снилось ничего, усталость погрузила сознание на самое дно естества.
Продолжение следует.
Игорь Ивлевwebp60 КБ
00:38 01.12.2021 16+
Выбор редакции