Поздравляем Валентину Петровну Сергееву – ей в октябре исполнилось 90 лет

Поздравляем Валентину Петровну Сергееву – ей в октябре исполнилось 90 лет

На освоение месторождения медно-никелевой руды Ждановское, открытое советскими геологами в 1947 году, на строительство нового города в лапландскую суровую тундру прибывали не только комсомольцы-добровольцы, но и завербованные по всему Советскому Союзу желающие осваивать Севера, как тогда говорили.



Приезжали и семейные люди, как правило, те, у кого не было жилья и перспектив найти более или менее хорошо оплачиваемую работу на малой родине. Сейчас в ходу слово «пассионарии», которое обозначает людей, обладающих энергией не только изменить свою судьбу, но и окружающую их среду. Тех, кто верит, что сумеет преодолеть любые трудности.

К таким людям, несомненно, относится Валентина Петровна Сергеева, которой 25 октября исполнилось 90 лет.

Она вспоминает о том, каким было время 50-х годов ХХ века, какие испытания пришлось пережить им с мужем на 41 км в 1955 году, куда они приехали из Алатыря. Самое большое потрясение в женской судьбе она пережила, когда их определили жить на сцене!

Она смеется:
- Женатые – на сцене, неженатые – внизу под сценой, в зале клуба, который был за ещё живым сейчас зданием кинотеатра «Юность». И нас, когда мы из воинской части перебрались на стройку на 41-й км, там поселили. Я приехала со своим сундуком, в котором было три подушки, они у меня еще живые, но сейчас я их уже не могу поднять. Все хочу поменять, но никак не расстаться! Ночь пришла, а я на этом сундуке лежу и плачу, стучу кулачком по этому сундуку и шепчу мужу:
- И куда же мы забрались? Как будем жить на сцене?
А он, когда уговаривал ехать, всё мечтал:
- Ой, мы сейчас туда приедем, лучку посадим, редисочки посадим…

- А тут кругом скалы, снег. Мне всего-то 24 года было, но я такой шустрой, как современные молодые люди, не была. Вышли на работу в «Рудстрой», где начальником был Михаил Александрович Родионов, строительство началось, и мы начали траншеи рыть. Там, где сейчас на железнодорожной станции склад цементный, мы складывали шлаковату, это первым делом. На станцию разгружать шлак добирались пешком, очень темно было в тундре, свет был только кое-где…

Все время ходили в телогрейках и в стеганных штанах - было очень холодно. Морозы сильные! У меня ноги опухали, обуви не было, здесь не купить и в Никеле не было, нигде ничего не было, так я резиновые корочки носила. Мыться ездили один раз в месяц в баню в Никеле - на машине полуторке, сидели в кузове.

В 56-м году полегче стало. Построили бараки. И нам на две семьи одну комнату в 13 метров дали. Сказали, выбирайте соседей из тех, с кем приехали. Нас было две семьи: мы из Алатыря, а вторая пара из Чебоксар. И вот мы занавеску повесили и разделили так комнату.
Мой сундук и зеркало-трельяж были с нами. Сундук обвернут такими металлическими обручами, открываешь крышку – звенит, он со звоном был! Потом мы приобрели кровать и стали спать на кровати. Стол деревянный сами сделали, с ножками крест-накрест.

Сейчас нет таких морозов и метелей, как в 55-м, в 56-м, 57-м. И когда ездили в баню в Никеле - замерзали в кузове, очень холодно было. Тогда мы договорились с соседями и стали по очереди мыться в своей комнате в бараке. В банный день кто-то уходил, а оставшиеся мылись. Так вот и жили.

Милиции у нас в поселке не было. Среди приехавших разные люди случались, много было драк по пьяному делу. Вольно себя вели и в бараках. Один раз сидим и лепим пельмени, и тут в дверь ногами бахнули, ворвались с криком - мы тогда еле-еле нашего огромного соседа Сашу удержали: их много, кто знает, какая получится драка. Они потом быстро ушли. Муж меня всегда с работы старался встретить, мало ли чего.

Сначала и продукты, и воду на тракторе нам привозили, а картошку, маленькую такую, на машине из Никеля. Потом на том месте, где сейчас «Юность», появился маленький магазин, там уж всё было: и одежда, и картошка - всё в одном магазине. Баню построили. Первый каменный дом построили.

Я уже беременная была, а легкой работы для беременных не было. Ходила менять постели у Родионовых, топить им печки, таскать воду.

Рожать старшую дочь Надю меня на самосвале в Печенгу возили. Женщина-врач такая мощная, такая здоровенная - метра два ростом, роды у меня принимала. Я ей говорю: «Мне вот надо было мальчика!» А она стукнула вот так кулаком по столу и говорит: «Зачем тебе мальчик?! Посмотри, какие мужики пошли. Девочки лучше!» И оттуда опять на самосвале с пересадкой домой привезли.

У меня стало трое детей, трое дочек. Садиков не хватало. Удалось устроить своих дочерей в детский садик, где сейчас магазин «Пятерочка» на улице К. Маркса. Старшая Надя все время плакала: «Вот ты Лариску все время на руках таскаешь, а я все время за тобой бегаю».

Отец в 6 утра уйдет на работу, он механиком работал на цементном складе, а я иду из Ждановки в сад с одной дочкой на руке, а вторая сзади за подол держится. Потом я нашла няньку – соседку, у которой было двое детей. Я ей говорю: «У тебя двое, и у меня трое, я тебе буду деньги платить, ты своих и моих кашей накормишь, молоком напоишь». Она согласилась. У меня молока в груди при третьих родах было очень много, на работе мне посоветовали отнять ребенка от груди, я отняла и заболела, попала на операцию.

Муж дом в Ждановке построил. Хозяйство у нас немаленькое было: семь кур, три козы, две или три свиньи. В детский сад, где сейчас погранкомендатура, я отдавала деньги и получала целый бидон помоев, и вот однажды такая метель разыгралась, что я с санками заблудилась в своем поселке. Мои (мама уже с нами жила) схватились: «Чего-то нашей рыжей, нашей Вальки нету!» (Рыжей меня дома звали). Пошли меня искать и нашли в сугробе, где я застряла, замело меня. Ходила я тогда в полушубке, я не снимала его, куда бы ни ходила.

После операции позвали меня сторожем работать: все время будешь на улице, дышать воздухом и поправишься, потом на работу пойдешь.

В город к тому времени приехали из Алатыря мама и три моих брата: Горшковы Петр Петрович 1941 г.р., Михаил Петрович, с 1937, и Алешка, с 45-го года. Одного домкратом убило в цехе обжига. Другой брат приобрел машину, ему очень хотелось ее иметь. В свой день рождения он шел домой и, как это бывает, то одного встретил, то другой с ним остановился поговорить, домой пришел с опозданием, жена его встретила криком и ором, он хлопнул дверью и ушел, сел в свою машину, не выключил газ, и там задохнулся. А старший брат жил сам по себе, я с ним не общалась.

Мама мне стала помогать, с детьми, мне уже полегче стало. Так я и жила, растила троих дочек Надю, Ларису, Таню.

Как-то Казаков поехал с начальством рыбу ловить, и, когда ночью в темноте они возвращались, разбились о камень. Муж получил удар в районе ключицы, она переломилась у него, врачи сказали, что это ушиб. А это все пошло дальше, и у него получился рак от такого ушиба. Через месяц он поехал в Мурманск, в больницу к хирургу Баяндину. Сделали ему операцию, он приехал домой и говорит: «Все хорошо у меня!» А него все было плохо!

Ему никакой операции не делали, только раскрыли и опять закрыли. И тут он уже и умер. 38 лет нет уже его. И осталась я с тремя дочками.

А когда первый мой муж Казаков Владимир Петрович умер, дом наш люди сожгли.

И через время на работе один человек со стройки меня познакомил с Сергеевым, который стал моим вторым мужем. Сергеев мне сказал: «Никакого дома, никаких поросят, никаких коз, никакого полушубка!»
И вот у нас ничего этого не стало. У Сергеева была квартира, он свою квартиру сдал, и на улице Крупской нам дали 4-хкомнатную квартиру, так как трое детей и нас двое.

Валентина Петровна прерывает рассказ и требует, чтобы я непременно посмотрела ее кухонный гарнитур. Белый, очень красивый, все шкафчики - под ее рост. Видно было, что она волнуется и гордится, она открывала шкафчики и полочки, обращала внимание на филигранную работу и говорила с улыбкой:
- Мебели было не достать, так мы с Сергеевым пошли на помойку, взяли выброшенный шифонер, и он сделал кухонную мебель! Очень красивую. Теперь немного она расхудилась, но я не выбрасываю. Очень красиво сделал и удобно для меня и под меня. Как расстанешься!

Потом показала полки книжного шкафа в зале, где у нее расположилась небольшая коллекция поделочных камней. Здесь у разноцветных камней ее душу греют приятные воспоминания. Как человека очень работящего, добросовестного и ответственного, когда она ушла со стройки после операции, ее потом взяли работать в ремонтно-механический цех, да ни куда-нибудь, а в сувенирную мастерскую. Потом сюда взяли и ее второго мужа Сергеева, как она продолжает его величать.

Так и работала эта семейная пара, выполняя работы на заказ. Тогда на комбинате специалисты ценили подарки из полудрагоценных камней Кольского Заполярья: амазонита, печенгской яшмы, лазурита, эвдиалита, доломита, аметистовых щеток, астрофиллита с его игольчатыми звездами…

Валентина Петровна вдруг неожиданно для себя раскрыла в себе дар видеть камни насквозь: сама их распускала, формировала и клеила, супруг полировал, отливал из латуни надписи и фигурки. Делали они также поделки из чистейшего никеля «в сосульках». Вкус и поделки Сергеевых пришлись всем по нраву.

Закрыв дверцу шкафа, Валентина Петровна, садится в кресло и продолжает:
- Я сразу в 55 лет не пошла на пенсию, а еще работала, но меня начали гонять то туда, то сюда, а Сергеев и говорит: «Что ты будешь туда-сюда, увольняйся!» Я уволилась, а он взял да и умер. Я бы еще работала. Но после его смерти я уже больше не работала. Так и живу одна в этой квартире в переулке Шмакова.

С 3-комнатной квартирой на Шмакова тоже своя история.
- Когда Сергеев уже очень плохо себя чувствовал, а у нас в квартире было очень холодно, мы разменяли прежнюю на эту 3-хкомнатную. Это очень теплая квартира. Когда приехали сюда, он в майке стал ходить и говорить: «О, как тепло!» С ним случилась астма, и он быстро умер, месяца даже не прожил.

Остались у Валентины Петровны дорогие сердцу воспоминания, приятие жизни во всех ее проявлениях, гордость и переживания за дочек, внуков и внучек, теперь уж и за правнуков.

Она гордится тем, что не доставляет хлопот своим детям, сама убирает квартиру – ни единой пылинки, сама готовит, бывает, сама ходит в магазин, с коммунальными платежами и магазином помогает соседка Роза. Выбирается на заседания клуба «Ветеран».

Валентина Петровна улыбается и говорит:
- Дожить до этого юбилея непросто, видишь сама, какая жизнь была – вся в трудах. Ночами просыпаюсь и думаю о своей жизни, о том, как мы строили город, как нам было трудно и как мы все это пережили. Не хочется все унести с собой, поэтому и попросила Галину Ивановну Сафронову, руководителя клуба «Ветеран», пригласить корреспондента, чтобы все рассказать. Мы уходим потихоньку, а молодежь должна знать историю города, который мы строили своими руками, и любить Заполярный! Если они захотят построить свои города – пусть едут и ничего не боятся! Построят!

Обычная, казалось бы, судьба, но Валентина Петровна и сегодня поражает силой, энергией и в то же время мягкостью. Счастливый это дар! Женский дар.

Галина Быстрова
Фото автора и из архива В.П. Сергеевой